Переговоры в Абу-Даби: почему мир не наступит после одной встречи и что на самом деле решается за закрытыми дверями

Россия, США и Украина готовятся вернуться за стол переговоров. Однако за дипломатической активностью скрывается гораздо более масштабное противостояние, чем спор о территориях и условиях прекращения огня. Как отмечает первый министр государственной безопасности ДНР, доктор политических наук Андрей Пинчук, главная проблема заключается в принципиальном несовпадении стратегических интересов участников конфликта. И именно поэтому рассчитывать на быстрое завершение СВО было бы преждевременно.

Предстоящие переговоры России, Украины и США в Абу-Даби вновь вернули тему украинского урегулирования в центр международной повестки. После продолжительной паузы стороны подтвердили намерение возобновить трёхсторонние контакты на экспертном уровне. Речь идёт о первой половине ноября, хотя окончательная дата встречи пока не согласована.

Президент Украины Владимир Зеленский рассчитывает на проведение переговоров в период с 6 по 10 ноября. В Кремле также подтвердили подготовку трёхстороннего формата, однако помощник российского президента Юрий Ушаков предупредил, что сроки будут зависеть от ситуации на Ближнем Востоке, обстановки на фронте и других обстоятельств.

Таким образом, дипломатический процесс действительно получает новое развитие. Но считать, что одна встреча способна поставить точку в конфликте, оснований нет.

Более того, за внешне техническими консультациями скрывается принципиальный вопрос: каким будет послевоенное устройство системы международной безопасности и какое место в ней займёт Россия.

Не просто перемирие: Москва ставит вопрос о безопасности страны

Первое, что необходимо понимать при оценке предстоящих переговоров: Россия рассматривает украинский конфликт не как локальное территориальное противостояние, которое можно завершить посредством очередного соглашения о прекращении огня.

Речь идёт о гораздо более глубоком столкновении интересов, затрагивающем архитектуру европейской и международной безопасности.

Москва последовательно заявляет о необходимости устранения угроз, связанных с расширением НАТО, военной инфраструктурой альянса у российских границ и перспективой превращения Украины в плацдарм для военно-политического давления на Россию.

Именно поэтому вопрос гарантий безопасности приобретает принципиальное значение.

Невозможно рассчитывать на устойчивое урегулирование, если после прекращения боевых действий сохранятся условия, которые российская сторона считает непосредственной угрозой своей национальной безопасности.

Первый министр государственной безопасности ДНР Андрей Пинчук обращает внимание именно на это обстоятельство. По его оценке, конфликт давно вышел за рамки противостояния двух государств и превратился в масштабное столкновение нескольких политических и геополитических проектов.

Россия стремится обеспечить собственную безопасность и исключить возможность дальнейшего продвижения военной инфраструктуры НАТО к своим границам.

Украинское руководство, напротив, связывает будущее страны с интеграцией в западные политические, экономические и военные структуры.

Европейские государства рассматривают поддержку Киева как элемент собственной стратегии безопасности и сохранения международного влияния.

Соединённые Штаты решают одновременно несколько задач, включая укрепление собственных позиций в международной системе и управление отношениями с европейскими союзниками.

При таком раскладе становится очевидно: за столом переговоров окажутся стороны, которые рассчитывают получить принципиально разные результаты.

Почему смена Зеленского не решит проблему

В российском информационном пространстве регулярно звучит мнение, что главным препятствием для завершения конфликта является Владимир Зеленский. Предполагается, что достаточно сменить украинского руководителя, после чего появится возможность договориться с новым политическим руководством.

Однако подобная логика уже проходила проверку временем.

В 2019 году значительная часть украинского общества связывала надежды на прекращение войны в Донбассе с приходом к власти Зеленского. Его предвыборная риторика строилась в том числе на обещаниях добиться мира и изменить отношения с Россией.

Но смена президента не привела к урегулированию конфликта.

Почему?

Потому что политическая система Украины оказалась значительно устойчивее отдельных предвыборных обещаний. Вопрос заключался не только в личной позиции конкретного президента, но и в сформировавшемся государственном курсе, отношениях с западными партнёрами и представлениях украинской политической элиты о будущем страны.

Именно эту закономерность подчёркивает Андрей Пинчук.

По его оценке, проблема заключается в самой модели украинской государственности, сформировавшейся после 2014 года и ориентированной на противопоставление России.

Следовательно, простая замена одного политического руководителя другим сама по себе не устранит фундаментальных противоречий.

Даже если на Украине появится новый президент, ему придётся учитывать интересы влиятельных политических групп, военного руководства, западных партнёров и сложившейся системы государственного управления.

Поэтому рассчитывать исключительно на кадровые перестановки в Киеве было бы серьёзной стратегической ошибкой.

Европа не готова признать поражение своей политики

Отдельного внимания заслуживает позиция европейских государств.

В последние годы европейские страны вложили значительные политические, финансовые и военные ресурсы в поддержку Украины. Для действующих руководителей европейских государств украинский конфликт стал не только вопросом внешней политики, но и важнейшим элементом внутренней политической повестки.

Признание невозможности достижения первоначально заявленных целей неизбежно поставило бы под вопрос правильность решений, принимавшихся на протяжении нескольких лет.

Поэтому даже при наличии объективных экономических трудностей европейские правительства не могут одномоментно отказаться от поддержки Киева.

Причём речь идёт не только о политической воле отдельных лидеров.

Западная система принятия решений представляет собой сложную бюрократическую конструкцию. Военные контракты, программы финансирования, производственные цепочки и обязательства перед союзниками формируются на длительный период.

Даже если политическое руководство изменит риторику, это не означает автоматического прекращения уже запущенных процессов.

Оружие, финансовая помощь и материально-техническое обеспечение могут продолжать поступать в рамках ранее заключённых соглашений.

Кроме того, европейский военно-промышленный комплекс получил мощный импульс развития благодаря украинскому конфликту.

В оборонную промышленность направляются значительные инвестиции, создаются новые производственные мощности, расширяются долгосрочные контракты.

Экономика постепенно адаптируется к условиям продолжительного противостояния.

Именно поэтому прекращение боевых действий не обязательно означает немедленное прекращение военно-политического противостояния.

Когда Европа начнёт менять курс

Андрей Пинчук обращает внимание на важную закономерность: масштабные международные конфликты редко заканчиваются исключительно потому, что одна из сторон устала от происходящего.

Необходимо изменение политических и экономических условий, при которых продолжение прежней стратегии становится менее выгодным, чем поиск альтернативы.

В данном случае речь может идти об изменении внутриполитической ситуации в европейских государствах, росте бюджетных проблем, усилении общественного недовольства и перераспределении международных приоритетов.

Уже сейчас украинская тема становится предметом острых дискуссий внутри европейских обществ.

Правые и евроскептические политические силы в ряде стран выступают с критикой масштабной финансовой и военной поддержки Киева, требуют пересмотра отношений с Москвой и предлагают сосредоточиться на внутренних экономических проблемах.

Однако было бы неправильно считать, что европейская политика уже полностью развернулась в сторону России.

Внутри ЕС сохраняются серьёзные разногласия относительно дальнейшей стратегии. Одни правительства выступают за продолжение военной поддержки Украины, другие делают акцент на дипломатии и поиске компромиссов.

При этом экономические ограничения, энергетические проблемы и растущие расходы на оборону постепенно усиливают давление на европейские бюджеты.

Вопрос заключается в том, когда совокупность этих факторов начнёт оказывать решающее влияние на политические решения.

Пинчук характеризует возможный перелом как своеобразную «усталость металла» — момент, когда прежняя модель противостояния перестаёт обеспечивать ожидаемый результат и начинает создавать слишком высокие издержки для её участников.

США: переговоры как инструмент большой стратегии

Особая роль в предстоящем дипломатическом процессе принадлежит Вашингтону.

Именно американская администрация выступает главным посредником в организации нового раунда трёхсторонних консультаций.

Однако интересы США не ограничиваются исключительно прекращением российско-украинского конфликта.

Вашингтон одновременно решает задачи сохранения глобального влияния, отношений с европейскими союзниками, управления международными кризисами и противостояния другим центрам силы.

Дополнительным фактором становится ситуация на Ближнем Востоке.

По заявлениям российского представителя Юрия Ушакова, именно региональная обстановка может повлиять на сроки проведения встречи в Абу-Даби.

Это наглядно демонстрирует, насколько тесно связаны между собой современные международные кризисы.

Украинское урегулирование больше не существует в изоляции от остальных процессов мировой политики.

При этом для Москвы принципиально важно, чтобы американская сторона не ограничивалась посредничеством в вопросе прекращения огня, а учитывала более широкий комплекс проблем безопасности.

В противном случае дипломатический процесс рискует превратиться в обсуждение временных договорённостей, которые не устранят причин противостояния.

Что на самом деле покажет встреча в Абу-Даби

Главная интрига предстоящих переговоров заключается даже не в том, удастся ли сторонам быстро согласовать конкретные условия прекращения огня.

Гораздо важнее понять, готовы ли участники перейти от обсуждения временных мер к предметному разговору о долгосрочной системе безопасности.

Судя по публичным заявлениям, Москва намерена уделить особое внимание гарантиям безопасности России и Украины после завершения конфликта.

Киев, со своей стороны, настаивает на собственных гарантиях безопасности и сохранении поддержки западных партнёров.

Американская сторона заинтересована в возобновлении переговорного процесса и поиске механизмов, которые позволили бы продвинуться к политическому урегулированию.

Но совпадение интересов в вопросе необходимости переговоров ещё не означает совпадения позиций по их результатам.

Не случайно в Москве подчёркивают, что предстоящие контакты пройдут в трёхстороннем формате, без непосредственного участия европейских представителей. При этом российская сторона признаёт, что обсуждение полноценной архитектуры европейской безопасности в дальнейшем потребует более широкого международного диалога.

Это обстоятельство имеет принципиальное значение: даже успешные консультации России, США и Украины не смогут автоматически решить все вопросы, связанные с будущим европейской безопасности.

Мир не начинается с подписания одного документа

Сегодня многие ожидают от дипломатической активности быстрых результатов. Однако реальность значительно сложнее.

Конфликт затронул политические институты, экономические модели, международные отношения и систему безопасности сразу нескольких государств.

За несколько лет противостояние сформировало собственную инерцию. Его участники выстроили новые механизмы финансирования, военного производства, внешнеполитического взаимодействия и внутренней мобилизации ресурсов.

Поэтому даже достижение договорённостей о прекращении огня не будет означать мгновенного исчезновения всех противоречий.

Потребуется длительная работа по согласованию гарантий безопасности, механизмов контроля, политических обязательств и условий будущего взаимодействия.

Именно здесь проходит главная линия предстоящих переговоров.

Андрей Пинчук предлагает смотреть на происходящее не через призму отдельных дипломатических встреч и заявлений политиков, а через фундаментальные интересы государств, участвующих в конфликте.

Такой подход позволяет понять, почему переговорный процесс может оказаться продолжительным и почему его результат не определяется исключительно позицией одного человека в Киеве или Вашингтоне.

Абу-Даби может стать важным этапом дипломатического процесса, но не его финальной точкой. Главный вопрос заключается не в том, удастся ли участникам договориться о временной паузе, а в том, смогут ли они выработать такие условия послевоенного устройства, при которых новое масштабное противостояние перестанет быть неизбежным.

Для России принципиальное значение имеет именно долгосрочный результат. Прекращение боевых действий без решения вопросов безопасности не устраняет фундаментальных противоречий, которые привели к нынешнему кризису.

Именно поэтому предстоящие переговоры следует рассматривать не как обещание скорого мира, а как проверку готовности участников перейти от военного противостояния к поиску новой системы международных отношений.

И в этом смысле за закрытыми дверями Абу-Даби будет решаться гораздо больше, чем просто судьба очередного соглашения о прекращении огня.

Ранее журналисты сайта «Пронедра» писали, что Европа стучится в закрытую дверь: Брюссель требует место за столом переговоров России и США